С шипением
пронеслась очередная машина. Тетя Вера (двоюродная сестра мамы), дядя Слава
(старинный друг семьи моей тетки), мама и я ехали на дачу. На генеральскую дачу
тети Вериного супруга дяди Коли - это был роскошный дом, в котором тетя и дядя
были весьма счастливы.
Мне тяжело
было представить его генералом. Для меня он просто был дядя Коля - добряк,
качавший меня, маленького, на своем колене.
Служил дядя
Коля в Германии и две трети года проводил в этой красивой и уютной маленькой
стране. Вот и сейчас его с нетерпением ожидали оттуда: уже и соскучились, да и
гостинцев он опять привезет кучу!
Поддавшись на
тети Верины уговоры, моя мама решила провести со мной отпуск вместе с тетей
Верой. А она предложила отдохнуть у нее на даче. Жили мы в Ленинграде и с
удовольствием поехали к тете в Подмосковье, для хорошего самочувствия необходима
иногда перемена мест! А отец мой остался в городе, у него, как всегда, слишком
много работы...
Тетя Вера
встретила нас на вокзале, усадила в свои Жигули (правда, за рулем сидел друг ее
мужа дядя Слава), и мы поехали.
Дядя Слава
плавно повернул руль вправо, машина зашуршала по гравию обочины и стала.
- Ну, пора
размяться! Два часа уже едем. Девочки, - налево, мальчики - направо! - весело
сказал дядя Слава, развернувшись на сидении. Он засмеялся и подмигнул нам с
мамой. Она и тетя тоже улыбнулись.
- Вот и
хорошо. Пойдем, Вера, -мать выпрямилась, заложив руки за поясницу, и застонала.
- Ух, засиделась...
Тонкий ситец
ее платья плотно облегал ее большие груди, обозначив пуговки сосков.
Я смотрел на
маму и глупо улыбался. Тетя обернулась. Ее веселое лицо было припухшим и красным
от жары.
- Нет, Лида,
не хочу. А вы идите.
Всю дорогу я
сидел на заднем сидении рядом с матерью. Она оживленно болтала с тетей, шутила
со мной и расспрашивала дядю Славу о его делах. Вообще у меня мама очень
общительная и компанейская. Мы сидели очень близко, ее полное, тугое бедро
касалось меня. Я чувствовал, какое оно горячее...
В салоне было
очень душно. Опустив стекло, мама подобрала подол платья, обнажив круглые колени
и часть бедра, стала видна загорелая под балтийским бризом, гладкая кожа. О, у
меня вдруг встал...
Мама поймала
мой взгляд и удивленно улыбнулась, посмотрев туда, где у меня уже топорщились
джинсы. Глаза у нее тотчас загорелись. Помимо воли она провела кончиком языка по
пересохшим губам.
Быстро
оглянувшись на впереди сидящих, она еще ближе придвинулась ко мне, откинув
правую руку на спинку сиденья. Правая грудь матери вдавилась мне в плечо. Она
продолжала что-то говорить, смеяться, отвлекая внимание тети и ее спутника от
моих топорщащихся штанов. Я сидел, боясь пошевелиться, мне всегда казалось, что
груди у женщин твердые, а они оказались такие мягкие, податливые...
Место
соприкосновения наших тел стало влажным от пота... Мой член оттопыривал джинсы,
и я опустил руку между ног, стараясь его прикрыть...
Мама легонько
хлопнула меня по руке, прикрывавшей мое естество, и сказала:
- Ладно,
пошли.
Она открыла
дверку и наклонилась в проем. Став на дорогу, она выпрямилась. Платье прилипло к
ее округлому заду, а часть глубокой складкой вобралась в расщелину между
ягодицами. Я посмотрел на дядю Славу и покраснел еще сильнее. Он вышел из машины
первым и теперь тоже смотрел на облепленный зад моей матери. Она оправила рукой
подол платья, отлепив его от тела. Я тоже выскочил из машины, и мы пошли в лес.
Я зашел за кусты и остановился. Мать и дядя Слава пошли дальше. Сделав дело, я,
словно во сне, стал осторожно пробираться по лесу к тому месту, куда отошла
мама. Мягкая трава скрадывала мои шаги. Я услышал звуки бьющей струи возле
маленьких елочек. Прижавшись к стволу березы, выглянул...
Мама сидела на
корточках, широко расставив ноги, подол был задран. Белые трусики жгутом
перехватывали бедро... Тонкая струйка вырывалась у нее из межножья и исчезала в
траве. Я хорошо видел ее белые, округлые ягодицы, они казались такими
большими...
Вдруг совсем
рядом хрустнула ветка. Мама уже подтягивала трусики, когда из елочек вышел дядя
Слава.
- Вы? - мама
продолжала одеваться, явно стесняясь мужчины.
- Я смотрел на
тебя из кустов.
- А где
Сережа?
- Он,
наверное, уже в машине..., - дядя Слава подошел к матери и обнял ее.
- Слава! Нет!
Не надо..., - тихо прошептала она, не осознавая, опустив трусики до середины
бедер. Она не успела договорить, как дядя Слава стал целовать ее в губы... Его
руки скользили вдоль ее тела, комкая ситец, он гладил ее спину, зад...
Мама начала
тихо стонать. Дядя Слава что-то шептал ей на ухо.
- Только давай
стоя, а то платье помну, догадаются..., - мама отошла к дереву, ближе ко мне.
Она наклонилась, уцепившись за нижние ветки. Дядя Слава последовал за ней. На
ходу расстегнул ширинку, вывернул большой член...
Он подошел к
маме со спины и рывком закинул ей подол платья на спину (трусики уже были
спущены)... Придерживая член правой рукой, он просунул его в лоно моей матери и,
сжав ее бедра, стал сильно насаживать...
Я хорошо видел
красивое лицо матери, покрытое бесформенными красными пятнами - гонцами
возбуждения - рот у нее был полуоткрыт... глаза закрыты... Мама тихонько
постанывала... Дядя Слава так сильно толкал ее в зад, что она раскачивалась...
Не знаю,
сколько это длилось. Мама вскрикнула, задрожала, из уголка рта вытекла слюна на
подбородок... В этот момент она была похотливо прекрасна, с блудливой улыбкой на
лице...
Но вот гримаса
блаженства стала сходить с ее лица, и тут я опомнился и опрометью бросился
назад, к машине. Они ничего не заметили. Я подошел к краю леса и остановился,
стараясь унять дрожь. Успокоившись, вышел на дорогу. Тетя Вера стояла возле
автомобиля и махала перед лицом сложенной вдвое газетой.
- Долго вы...
А где Слава?
- Сейчас идет,
- ответил я, побыстрее забравшись в машину. Все это время мой член был в таком
напряжении, что я почувствовал боль в яичках.
Наконец из
леса показались дядя Слава и мама. Они шли с разных сторон...
2.
Я зашел в
комнату, которую отвела для меня тетя Вера, разделся и сразу уснул. Моя комната
находилась в мансарде, там же, только напротив, была комната для моей мамы, тетя
Вера же с дядей Славой расположились на первом этаже.
Среди ночи
меня разбудили какие-то звуки, похожие на стон. Я прислушался... Выйдя в
коридор, я понял, что стон исходит из комнаты мамы.
- Дорога была
тяжелая. В машине душно, вот и плохо стало, - подумал я.
Я тихонько
постучал в дверь ее комнаты, но ответа не последовало. На какое-то время стон
прекратился, а затем повторился вновь, вроде как усилился... Приоткрыв дверь, я
как вкопанный застыл на пороге.
Луна освещала
кровать, на которой лежала голая мама. Она лежала на спине. Ее ноги были
раскинуты в стороны и согнуты в коленях, а руками она засовывала во влагалище
какой-то предмет. Присмотревшись, я понял, что правой рукой она засовывает в
себя бутылку из-под "Пепси-колы", а левой ласкает себя. Вот она вытащила
полностью бутылку и затем резко, что есть силы, всадила ее в себя. Мама
вскрикнула и, разметавшись по кровати, забылась...
Я тихонько
выскочил из комнаты, забежал к себе и, как сумасшедший, стал онанировать...
3.
Встал я
поздно. Тетя Вера и дядя Слава были уже на пляже. За завтраком я боялся поднять
глаза на маму. Если же я все-таки встречался с ней взглядом, то я чувствовал,
как лицо покрывала краска. Видя мое смущение, мама улыбалась. На ней было белое
полупрозрачное платье на бретельках, под которым не было места для бюстгальтера.
Ее красивые большие груди сводили меня с ума. Да к тому же перед глазами стояла
ночная сцена, невольным свидетелем которой я стал.
- Сережа, тебе
нравится мое платье? - спросила, смеясь, мама.
- Н-ничего.
Она подошла и
нагнулась надо мной, пытаясь что-то достать с полки. И в вырезе платья я увидел
ее обнаженные крупные груди с большими коричневыми сосками. От увиденного
закружилась голова. Я почувствовал, что джинсы стали колом.
- Тебя тетя
Вера и дядя Слава ждут на пляже. Помнишь, они обещали покатать тебя на лодке? -
сказала мама и села напротив.
- Спасибо,
мам. Было вкусно, - сказал я, вставая.
Мама взглянула
на мои колом торчащие спереди джинсы и, улыбнувшись, сказала:
- На здоровье,
сыночек, - и бросила на меня лукавый взгляд.
4.
Я с
нетерпением ожидал ночи. Наконец, она наступила. Часы в гостиной пробили
одиннадцать.
Сперва тетя
Вера и дядя Слава разошлись по своим комнатам, а затем и я поднялся к себе в
мансарду. Мама пошла принять душ. Я улегся в постель и притворился спящим. Дверь
в комнату я оставил приоткрытой, чтобы знать, когда вернется из ванной мама.
Прошло чуть
менее часа, и я услышал скрип лестницы, ведущей в мансарду. До меня теперь
донесся и скрип двери. Прошло еще минуть 15-20, и я услышал приглушенные
сладострастные стоны.
Я на цыпочках
прокрался к ее двери и чуть приоткрыл ее. Перед моими глазами предстала та же
картина, что и вчера...
Не в силах
сдерживаться, я принялся онанировать, стоя в коридоре, а голову просунув в щелку
двери. Оргазм у нас наступил одновременно. Распластавшись голой на кровати, она
заснула. Пошел и я к себе.
5.
Утром я
проснулся на рассвете и, тихонечко встав с кровати, направился к ее двери. Мама
еще спала. Тонкая простынка сползла на пол. Она спала на боку, спиной к двери, и
ее голый крупный зад притягивал, как магнит.
Постояв еще
пару минут, я тихонько прикрыл дверь и вернулся к себе. Увиденное распалило
меня, и я вовсю отдался во власть рук...
6.
На этот раз по
хозяйству дежурили тетя Вера с дядей Славой, и я отправился на пляж с мамой.
Придя на пляж
и расстелив подстилку, мы разделись. Под тонким ситцевым платьем на маме был
потрясающий купальник.
- Нравится? -
спросила мама, сняв платье.
- Потрясающе!
- выпалил я.
Народу на
пляже, кроме нас, больше не было. Очевидно, это объяснялось рабочим днем.
- Странно, -
сказал я. - Вчера яблоку некуда упасть было, а сегодня никого.
- В будни
здесь пляж пустеет, говорила Вера. Зато по выходным...
Мама достала
книгу и легла на живот, расстегнула застежку лифчика и стала читать.
Я
почувствовал, как у меня начали трещать плавки. Я вскочил и побежал в воду. Но
вид моих колом стоявших плавок многое сказал.
Когда я
вернулся, лифчик был застегнут. Перед тем, как идти домой обедать, мы еще раз
искупнулись.
Мы быстро
вытерлись. Я уже было стал натягивать спортивные брюки на мокрые плавки, но мать
сказала:
- Ты что?
Сними немедленно!
- Но у меня с
собой других нет!
- Ну и что? Не
стесняйся. Что, я тебя голого не видела, что ли?! А тут тебя никто и не увидит.
Видя мою
растерянность, мама повернулась ко мне спиной и стала переодеваться. Накинув на
плечи платье, она сняла лифчик, а затем, опустив подол платья вниз, сняла
трусики. На мгновение я увидел ее голый зад. Я последовал ее примеру.
Обернувшись, она сказала:
- Дай сюда. -
Взяла мои плавки и свой купальник и пошла к воде простирнуть. Когда она,
сполоснув наши вещи, возвращалась, вдруг налетел порыв ветра и поднял широкий и
легкий подол ее платья. Она не успела придержать его рукой. На мгновение я
заметил темный, поросший волосами треугольник. Мои спортивные брюки тут же
вздыбились и мне пришлось их прикрыть рукой. Мама взглянула на меня и
улыбнулась.
7.
Вечером мама
пошла спать рано, сославшись на головную боль. Я же пошел в кино.
Когда же я
часов в 11 вернулся в дом, свет уже был погашен. Вроде все спали. Только из
ванной доносился плеск воды. Я дернул дверь, но она была заперта изнутри. Я
направился на кухню. Подвинул табуретку - интересно же - и влез на нее. Теперь в
окно, выходившее из ванной на кухню, я смог увидеть, что в ванной находились
тетя Вера и дядя Слава. Они оба были в мыльной пене. Тетя Вера стояла на
четвереньках, а дядя Слава сзади ее усиленно накачивал... Я распалился... Достал
член и стал онанировать...
Вдруг за моей
спиной раздался голос матери:
- Как тебе не
стыдно? Ты разве не знаешь, что нельзя подглядывать?
Она стояла за
мной в ночной рубашке и, казалось, была очень сердита.
Я так
растерялся, что даже забыл спрятать член в штаны, а стоял и держал его в руке.
Мама продолжала сердиться, но я заметил, что она покраснела и неотрывно смотрит
на мой член.
- Как тебе не
стыдно матери голую пиписку показывать? - сказала она, с удивлением обнаружив,
что эта "пиписка" уже по-взрослому большая и раза в полтора-два больше, чем у ее
мужа...
Что-то в ее
голосе остановило меня. Я слез с табурета, но член в штаны не убрал.
- Дрянной
мальчишка! Что ты там такое увидел? - сказала она и с этими словами залезла на
табурет.
Она припала к
стеклу. Затем, задыхаясь, сказала:
- Тебе... еще
рано... на это смотреть...
И срывающимся
голосом, повернув голову ко мне, после небольшой паузы, продолжила: - Иди спать,
уже поздно... Ну же...
Она слезла с
табурета. Лицо ее пылало, глаза горели.
- Ну, иди
же..., - задыхаясь, сказала она, - если ты сейчас же не отправишься спать, то я
скажу твоему отцу, что ты вместо сна забавляешься.
Ее слова
подействовали на меня, и я направился к себе. Но, подойдя к комнате, я
остановился: "А где же мама," - подумал я, - "почему она не идет?"
Я тихонько
направился на кухню. На табурете стояла мама и смотрела в окно. Она тяжело
дышала. Одной рукой она опиралась о стену, а другой, засунув ее под сорочку,
ожесточенно онанировала. Свет она не включала. В темной кухне ее освещал свет,
лившийся из окна в ванную.
Я замер и
стоял, как вкопанный. Вдруг она дернулась, вскрикнула, затем убрала руку и
оправила рубашку... Тут-то она и заметила меня.
- Ты?! Мерзкий
мальчишка! Ну, погоди! По приезде отец все узнает.
- Нет, не
узнает! Ты ему ничего не скажешь.
- Это почему
же?
- Тогда я
скажу, что ты делала.
- Что я
делала?!
- Как что?
Пальчиком себя там между ног...
- Ах, ты, гад!
Ну..., - она соскочила с табурета. - Вот я тебе сейчас!
- Ничего ты
мне не сделаешь. Не пугай меня! Или забыла, как дядя Слава драл тебя в лесу?
Отцу это понравится? - и откуда у меня только смелости хватило так говорить...
Мама подошла
ко мне и влепила звонкую пощечину. Удар был столь сильным, что у меня из носа
вдруг пошла кровь.
- Ой! -
воскликнула мама. - Что я натворила?!
Она побежала
ко мне и обняла меня... Она не на шутку перепугалась. Носового платка у меня при
себе не оказалось. Тогда мать оторвала кусок подола ночной рубашки, намочила его
и приложила к моему носу. Как зачарованный, я смотрел на ее темный треугольник,
который был отчетливо виден, так как его теперь ничто не прикрывало. То, что
должно было его прикрыть, она прижимала к моему носу. Она обняла меня и повела в
мансарду. Тетя Вера с дядей Славой все еще находились в ванной. Мы зашли в мою
комнату, и мама включила свет. При свете я смог разглядеть ее... Перехватив мой
взгляд, она попыталась прикрыться. Дернула рубашку вниз и тут вывалились наружу
ее большие белые груди с громадными красно-коричневыми сосками. Она невольно
прикрыла грудь руками... Мой член торчал наружу и так набух, как никогда.
Ее взгляд упал
на мой обнаженный член. Видно было, что он ее заинтересовал. Она убрала руки,
повернулась ко мне спиной и направилась к дверям...
- Мам,
постой..., - она обернулась. - Если ты сейчас уйдешь, то я потом все расскажу
отцу.
Она
остановилась, о боже, как она была хороша! Эта белая голая грудь и черный
волосатый треугольник, разделенный надвое глубокой сомкнутой розовой складкой.
Она спросила:
- Что тебе еще
нужно?
- У меня болит
нос.
- А так не
болит? - сказала и разорвала на себе рубаху.
-Так чуть
легче, - продолжал наглеть я.
- Тебе нужно
лечь, - сказала мама и стала раздевать меня. Вначале рубашку, а затем джинсы.
Когда она их расстегивала, я старался членом коснуться ее руки... Спустив с меня
джинсы, она спустила и трусы, а затем вдруг обхватила член рукой.
- Он у тебя
такой большой... Так лучше?
- Не совсем...
- Чего же ты
еще хочешь?!
- Ляжь со
мной.
- Ты совсем
обалдел? - мама была в замешательстве.
- Ну мам, ты
не поняла?! - я немного повысил тон и выпрямился на постели, выставляя своего
красавца вперед как свечу.
Она вдруг
опустилась передо мной на колени, взяла мой член в рот и стала его усиленно
сосать. Неужели моя неуступчивая мама делает это?! Боже, какое это райское
наслаждение! Я не мог больше сдерживаться и через пару минут бурно кончил.
Проглотив все до последней капли и вылизав моего малыша, мама сказала:
- А она у тебя
вкусная, не такая, как у папы, - и облизнулась, улыбнувшись, - тебе было хорошо?
- Очень...
даже все прошло.
- Раз все
прошло, то теперь ты, - с этими словами она легла на мою кровать и раздвинула
ноги, согнув их в коленях, разорванная рубашка очаровательно сбилась на ее попе
и бедрах.
- Красивая я?
- ее волосатые половые губы раскрылись, и я смог увидеть всю ее розовую, мокрую
от вожделения щель. Вход во влагалище то сжимался, то разжимался. Крупный клитор
торчал сантиметров на пять. При виде этого чуда мой гудящий хер налился и встал
колом.
- Ого, какой
он у тебя большой!.. Тебе было интересно смотреть, как я себя ласкала? Смотри...
С этими
словами она принялась грубо мастурбировать. На секунду прервавшись, она спросила
прерывающимся голосом:
- А ты разве
никогда не пробовал онанировать?
- Пробовал,
конечно... И как я это люблю... - и тут же я тоже стал заниматься тем же. Еще
чуть-чуть, и я бы кончил, но она мне не позволила.
- Я больше не
могу... Полижи меня... Ну же, быстрее.
Меня просить
долго не пришлось. Кончала она бурно... Затем к ней присоединился и я, так как
ртом ласкал ее, а рукой - себя.
Когда мы
пришли в себя, мама приказала мне потушить свет. После чего я впервые в жизни
имел женщину...
8.
Я лежал
легкий, как воздушный шарик, и счастливый. Я был опустошен. Мою маму не так то
легко удовлетворить, воистину ненасытная женщина. Я отдал ей всего себя без
остатка.
Мама лежала
рядом, крепко обняв меня, прижавшись ко мне белой грудью и упругими бедрами, и
покрывала мое лицо поцелуями.
- Сереженька,
сыночек, ты просто прелесть... Котик мой, миленький, лапочка моя..., - шептала
моя самая сладкая женщина между поцелуями.
- Мама, ты
самая прекрасная, самая красивая. Я счастлив!
- Миленький,
расскажи мне, как ты решился меня вот так?.. Как подумал об этом? А лучше,
знаешь, расскажи, когда ты впервые заинтересовался девочками? Что у тебя с ними
было? Видишь, какая у тебя плохая мама, ничего о тебе не знает.
-Но... тебе
это будет неинтересно...
- Наоборот!
Сереженька, очень даже интересно. Ты не представляешь как! - мама терлась о мое
бедро своей промежностью...
- Ну, хорошо.
Слушай...
Впервые я
обратил внимание, что у меня встает писька, когда мне исполнилось 6 лет...
- Сережка, я
это замечала... - мама смущенно задышала.
Я потрогал
тогда свою письку и мне это понравилось. Я еще не понимал, что это "нельзя" и
ходил по квартире с возбужденным члеником, показывая его вам с папой, а вы меня
за это ругали...
- Но так
положено. По правилам приличия, - мама уже терла бедром о мой член.
-А это
прилично, тереться ляжкой о детородный орган своего сына? - лукаво спросил я.
- Нет,
конечно... Ну я такая... развратница. Господи! - она положила мою ладонь на свои
влажные большие губы... - Такая блядь...
- Так вот,
мам, - я тоже начал до неприличия возбуждаться.
Вскоре я
научился онанировать. Научился сам, никто мне этого не показывал. Тогда я еще
даже не знал, что это и как называется. Я не догадывался, откуда берутся дети, а
вы с отцом мне это не говорили, не видел фотографий и снимков, связанных с
интимной жизнью людей.
-Ох, да! Вот,
что получается из-за отсутствия сексуального воспитания своих детей, - мама
потянулась на кровати, - они подрастают и начинают е... своих мам...
- Подумать, ты
не отсосала бы у меня, если бы и занялась таким воспитанием - все случилось бы
гораздо быстрей! - я начал подшучивать над ней.
- Давай-давай,
ты отвлекся...
Так вот, я
сидел в туалете и заметил, что моя писька напряглась. Я стал ее трогать рукой и
случайно двинул кожицу на головке. Мое тело сладко содрогнулось от какого-то
незнакомого сладкого ощущения. Я повторил движение, и все повторилось. Я тогда
обхватил свою письку кулачком и стал двигать им взад и вперед. Помню, что у меня
аж ноги начали дрожать.
Вскоре я
почувствовал, как мое тело запульсировало и подкосились ноги. Я обалдел от этого
незнакомого чувства. Было так хорошо и сладко!.. Я качнул еще кулачком, но
почувствовал резкую боль. Писька ослабла и опустилась.
- О,это
случилось с петушком моего маленького мальчика! Ты просто стал юношей, маленьким
мужчиной. - мама быстро нагнулась вниз и чмокнула мой упругий фал в самую
головку, слегка обхватив его губами и отпустив.
После этого я
стал это делать регулярно и каждый раз испытывал при этом наслаждение.С этого
времени я регулярно онанирую и делаю это до сих пор.
-Ах, вот
почему я постоянно вижу эти бледно-желтые пятна на твоем белье, когда стираю
его! Я догадывалась, но не придавала значения, - мама щелкнула меня по носу.
Я делаю себе
хорошо сам, каждую ночь, когда ложусь спать. Когда бываю особенно возбужден, то
онанирую и днем (бывает даже по 5-8 раз в день).
- О-го-го,
какой у меня темпераментный мальчик! А я и не знала, что ты такой сексуальник...
- мама потянулась рукой к моей колбасе, ее левая нога была закинута на мои.
Хотел завязать
с этим делом, но не получается. Ведь вреда мне это никакого не приносит... Ну,
извини. Я немного отвлекся от темы...
Примерно в это
же время я впервые обратил внимание на девочек в детском саду. Была там одна
полненькая, крупная девочка. Звали ее Люба. Как-то на улице мы зашли за беседку,
и она сняла трусики и села писать. Я с любопытством наблюдал за ней. Спустя
несколько дней я подошел к ней и попросил ее показать мне письку. Мы закрылись в
умывальнике и она, спустив трусики до колен, подняла платье и показала мне...
- А дальше?..
Все было так
таинственно! Люба изъявила желание посмотреть на мою письку, и я тут же ей
показал. Она с таким любопытством наблюдала, а когда у меня писька встала, то не
испугалась и потрогать. Я тоже потрогал у нее. Запомнилось это первое
прикосновение на всю жизнь: такая пухленькая, тепленькая, нежная "подушечка" с
алой прорезью посередине, уходящей куда-то внутрь. Она немножко отстранилась от
меня, положив туда ручку; стала пальчиком быстро-быстро двигать где-то сверху,
сжимая кулачком мою писю. Язычком она облизывала губы и тяжело дышала; глазки
закатила и почти закрыла. Через мгновение она задрожала и ее ручки опустились.
Люба заулыбалась, стала смеяться и надела трусики. Я взял членик кулачком и тоже
быстро-быстро стал онанировать. Через мгновение я почувствовал радость, которая
мне была уже хорошо знакома.
Между нами
установилась "тайна". Мы дали клятву никому не говорить. Это, наверное, была моя
самая первая любовь.
Эта сценка
врезалась мне в память на всю жизнь. И даже сейчас я очень возбуждаюсь, когда
вспоминаю наши игры.
- А ты мне и
не рассказывал ничего про эту девочку! Какой скрытный.
- Да нет, я же
тебе как-то говорил, что у нас в садике есть девочка Люба! Ты просто не помнишь.
- Ах, это я не
помню?! Думаешь,твоя мама уже старушка, у нее и памяти нет?! - с этими словами
мама начала щипать меня, а я уворачивался. Мы стали возиться в постели и, так
как я уже был достаточно большим и сильным, мне ничего не стоило повалить маму
на спину, я оказался сверху нее.
- Ну-ка,
ну-ка, расскажи, что вы там с ней делали! - мама похихикивала, почему-то ерзая
подо мной.
С Любой мы
"играли" до конца садика (примерно с полгода). Она была гораздо грамотнее меня.
Она научила меня тереть ее писю, научилась мне делать хорошо. Рассказывала, что
не раз видела, как папа с мамой, и что у папы очень большой, что он целует голую
мамочку и сам голый. А потом ложится на нее и всовывает в мамку, а она стонет и
целует его, извиваясь всем телом под ним. Сначала ей было страшно, но когда она
увидела, что мама и папа после этого очень радостные, то перестала бояться, и
когда они начинают, то она ложит пальчик туда и трет, трет, трет...
-Эх, вот так
какие-то девки становятся первыми учительницами наших малышей, а не мы, их
любящие мамы! - мамино сожаление было слишком томным, с тяжелым дыханием. Ноги
моей родительницы были уже раздвинуты и приподняты, а я все еще лежал на ней. Мы
стали тереться и тыкаться друг о друга писями, и целовались, щупая друг друга.
Мой орган опять выпрямился на всю длину, я невольно дернулся, и он вползв
горячую мамину пещеру. Неожиданно мама ущипнула меня за попу, я опять дернулся и
со всего размаху влетел в нее. Мы засмеялись, потом наш смех перешел в нервные
смешки, которые сменились постанываниями - я уже ебал свою мамочку, она
задыхалась и ловила ртом воздух, изгибаясь подо мной...
Когда все
закончилось, она спросила:
- А дальше
расскажи, это так захватывающе!
Вот как раз
после того, что она говорила, у меня и закралась мысль следить за вами с отцом,
но не сразу удавалось увидеть.
А вот однажды
я проснулся ночью и услышал, что вы о чем-то шепчетесь. Я не показал вида, что
проснулся и стал наблюдать.
- Ах, ты,
негодник! Значит ты уже за нами подглядывал?! Вот безобразник!
У меня
напряглась писька. Потом я увидел, как папа снял с тебя рубашку, и ты стала
совсем голая. Я впервые увидел обнаженную женщину, ее грудь и волосы на лобке,
широкие бедра.
- Ты мне
льстишь!
Отец снял
трусы, и я был потрясен увиденным. Между ног у него торчало что-то огромное и
пульсирующее, так по крайней мере мне тогда показалось. Вы стали целоваться и
потом легли. Я видел, как вы трогали друг друга, а потом он лег на тебя и это
"огромное" стало погружаться в тебя. Ты тяжело дышала и стонала, а он стал резко
двигаться там.
- О, ты многое
успел увидеть!
Я видел, как
его член то появлялся, то опять нырял туда. Все это время я трогал у себя и
вскоре мне стало хорошо, так хорошо, как еще не бывало. Вскоре вы затихли и
лежали так. Потом я увидел, как папа встал. Его член висел, хотя вид у него все
равно был внушительный. Вы пошли в ванную и потом легли спать.
Я долго не мог
уснуть, а как только пришел в садик, то сразу же уединился с Любой и все ей
рассказал. Мы долго обсуждали все эти дела. Она села на стульчик, и я смотрел на
ее письку. Она раздвинула губки, и я смотрел в середину. Там была такая
маленькая дырочка. Я попробовал туда вдвинуть пальчик, но она вскочила и
сказала, что ей больно. Я еще несколько раз видел, как ты с папой трахалась, но
так открыто, как в тот раз, я больше вас не видел.
- Ну конечно,
мы же старались делать так, чтобы ты ничего не видел. А тогда я еще спросила у
папы, не видит ли Сережка, то есть ты, чем мы занимаемся, а он только буркнул,
что ты спишь.
Потом вы
переселили меня в другую комнату к бабушке, и я стал ходить в школу. Я
использовал эту возможность, чтоб подсмотреть за вами дома (как ты ходишь в
туалет, в ванную, как переодеваешься). Как только было лето, я ходил на пляж.
Там была самая большая возможность увидеть желанное. Потом я как-то был на
стадионе и обратил внимание на душевые. Там мылись спортсмены и спортсменки, и,
если залезть на дерево, то было видно через окно все. Я стал почаще ходить туда
и подсматривать. Иногда мое любопытство бывало замечено и меня прогоняли,
обзывая бесстыдником, но в основном все было хорошо и никто не мешал мне
любоваться обнаженными телами как девушек, так и юношей. Такой период у меня
продлился до 9 лет, когда мы переехали на другую квартиру, но об этом завтра...
А вот Люба мне запомнилась на всю жизнь.
- Ах ты,
паразит, - сказала мама улыбаясь. - Вначале говоришь, что любишь меня, что лучше
никого нет на целом свете, а затем рассказываешь о любви к какой-то Любе?!
- Но, мама...
- Молчи,
негодный!
Она вскочила,
улыбаясь, на меня и, смеясь, стала тихонько шлепать меня по щекам, при этом
приговаривая: - Получай! Вот так тебе!
Ее действия
жутко возбудили меня. Она прыгала, ерзала на мне, а мой член терся о ее
промежность. Вдруг она остановилась..., приподнялась и резко села. Член вошел в
нее, как нож в масло. Она застонала, пару раз присела. Затем вдруг вскочила,
чуть отодвинувшись, и взяла член в рот.
Боже, что она
вытворяла своим языком! Когда я кончил, она, проглотив все, оторвалась от моего
члена и спросила:
- Ну, так кто
из нас лучше? Я или Люба?
- Мама, милая,
любимая моя мама! Лучше тебя никого нет, - сказал я и, вскочив на нее, стал
покрывать ее всю поцелуями. Она тихонько стонала.
Я опускался
все ниже. И, наконец, достиг ее мохнатого влагалища. Ее клитор торчал, словно
небольшая пиписька. Я взял его в рот и стал сосать.
- Пососи меня,
да...
От этого я
распалился и другой рукой онанировал. Мама кончила уже несколько раз, пока,
наконец, я не поднялся над ней и не залил ее лицо и волосы. Она принялась
растирать эту жидкость по лицу. Обессиленные, мы уснули.
9.
Теперь каждую
ночь мы занимались любовью. Мама была отличной любовницей, превосходной
наставницей. А я же старался быть примерным учеником.
Не стала
исключением и следующая ночь. Только теперь она сама ко мне пришла, так мы с ней
условились утром.
Когда все
стихло, дверь моей комнаты чуть скрипнув отворилась, и вошла она. Она вошла
обнаженной в лунном сиянии, похожая на богиню.Когда мы, опустошенные, после
первой близости лежали обнявшись, мама сказала:
- Сережа,
миленький, расскажи мне еще... Мне так понравился твой вчерашний рассказ.
- Хорошо, мам,
слушай... Если тебе это интересно...
- Очень.
Мы снова
переплелись с мамой ногами, и я стал продолжать рассказывать вчерашнюю историю.
Рассказал ей и о двух сестричках, с которыми я познакомился, когда мы с мамкой и
папкой ездили отдыхать в деревню; о том, как мы игрались, показывая друг другу
письки, лизали и сосали их друг у друга, а также, как сестрички Оля и Таня
ласкались у меня на глазах и лизали друг у друга письки поочередно и сразу
вместе. Тогда мне уже было 10 лет, и девчонки были моими ровесницами.
Мой рассказ
так распалил мою маму, что она устроила мне бешенную скачку... Как хорошо, что
мы с тетей Верой и дядей Славой были не только на разных этажах, но и в разных
концах дома, а то иначе нам с мамой туго бы пришлось, так громко мама кричала...
Вообще-то и
тетя Вера с дядей Славой, как я понимаю, вместе не скучали. Они отрывались по
полной, уже очень давно были любовниками. Дядя Коля был не очень силен в сексе,
как я однажды узнал из разговора мамы с тетей Верой, и часто был занят. А дядя
Слава был другом семьи и быстро занял место моего дяди в постели. Дело даже
доходило до того, что пьяный дядя Коля лежал в штанах с генеральскими лампасами
на большой их двуспальной кровати и спал, а рядом голый дядя Слава трахал вовсю
голую тетю Веру; они кричали и дергались на кровати, но моего дядю и пушкой не
разбудишь, если он пьян!..
10.
Приблизился
день отъезда. Это была наша последняя ночь на роскошной генеральской даче дяди
Коли.
Жаркие поцелуи
и нежные объятия, пьянящие запахи и чарующие звуки... Мамины руки теплом и
лаской обжигали кожу.
- Я вся в
твоей власти, - в исступлении шепчет моя возлюбленная. - Возьми меня и
обладай... мой любимый, единственный, милый мальчик...
...Сладкий
любовный трепет соединяет нас в одно целое и исчезает реальный мир, и плавится
солнце от жара полных сердец. Мы одни во всей Вселенной... А когда, утомленные и
обессиленные, мы в изнеможении упадем в объятия наших подушек, поцелуй меня
долго и нежно, чтоб закружилась голова и опрокинулся потолок. А мы будем плыть
над Землей в облаках и встречать наше утро...
Прошло уже
несколько лет после этого чуда моего первого совокупления с женщиной, и этой
женщиной была моя любимая мамочка! За все это время мы улучали любой удачный
момент, чтобы заняться сексом. Это происходило и даже тогда, когда отец был
дома, но корпел над своими бумагами; мама заходила в ванну постирать, я заходил
следом, запирая дверь, и пока она наклонялась над тазом с бельем, я задирал ей
халат до бедер (под которым, естественно, ничего не было), спускал свои шорты,
поднимал вверх одну ее ногу и вставлял свой фаллос в заждавшийся зев влагалища.
Мама стояла спокойно и только тихонько охала, а я ритмично двигался в ней
взад-вперед. Или, когда отец сидел поздно ночью на кухне над своими бумагами,
попросив маму лечь с Сережкой (то есть со мной) на большой диван в зале, потому
что он закончит слишком поздно и не хочет ее будить, это было невероятно
возбуждающе!Я уже лежал на диване, отец закрывал дверь на кухне, чтобы не мешать
скрипом стула и льющимся светом, мама в ночнушке скользила ко мне под одеяло и
поворачивалась спиной.Это было приглашением. Так мы лежали несколько минут,
когда все стихнет, потом я обнимал маму сзади за грудь, скользил рукой по ее
телу к бедрам - конечно, на ней ничего не было! Прижимался к ее спине своим
телом и рукой начиналзадирать ночнушку вверх до пояса. Мама подтягивала к себе
колени, как бы лежала калачиком, от этого ее пися еще больше выпирала, а я
пододвигался к ней вплотную и, взяв в руку свой большой член, начинал водить им
по ее мохнатой пизде, потом вставлял головку в устье ее мокрой и горячей щели,
чувствуя, как накаляется мой хуй, и с натугой вводил. Потом, приподнявшись на
локте и целуя маму в шею, я начинал ее ебать, усиленно двигая в ней своим
огромным ходуном. Мама задыхалась, но боялась издать хоть каплю звука. И вот я
сладко кончал в ее горячую пизду, моя сперма выплескивалась толчками внутрь
мамы, такая горячая, клейкая и тягучая. Потом мама резко разворачивалась и
буквально набрасывалась на меня, бешенно лаская меня, целуя и возбуждая мой
орган. Потом вскакивала сверху и начиналась настоящая скачка... Хорошо, что
диван наш стар и очень-очень крепок...
Я заканчивал
институт. До защиты диплома оставалось чуть больше месяца, у меня было все
готово.
Мои родители
две недели назад уехали на курорт, и я остался за хозяина.
11.
Встав с
головной болью, я поплелся в аптеку за анальгином.
Вхожу и вижу
за прилавком новенькую продавщицу - лет шестнадцати. На беленьком халатике буква
"У" вышита. Ученица, значит, соображаю про себя.
Высокая,
рыжеволосая, с большими зелеными глазами и полными, хорошо очерченными губами. Я
обалдел: ну вылитая моя мама в молодости! Только моя мама брюнетка. Девушка и
впрямь выглядит неотразимо. К тому же под халатиком полная грудь волнуется. Я
так и обомлел. В голове отбойные молотки стучат, в сердце необъяснимая радость
теплится. Ну, до чего похожа на мою любимую мамочку!
Подхожу к ней
и заикающимся голосом спрашиваю:
- У вас
есть...
И тут, как
назло, забываю, зачем пришел. Она невозмутимо смотрит и вежливо вопрошает:
- Что вам?
Я смотрю в ее
глаза и неожиданно выпаливаю:
- У вас есть
импортные презервативы?
Девушка
заливается краской:
- Из импортных
- только китайские.
Сама же,
бедняга, не знает, куда глаза спрятать.
- Дайте мне,
пожалуйста, десяток.
Она смущенно
шуршит оберточной бумагой и, оглянувшись по сторонам, протягивает мне сверток:
- С вас -
десять рублей.
А у меня в
кармане только пятерка.
- Извините,-
говорю я несколько вызывающе, - к сожалению, бумажник дома оставил. Но,
поскольку живу рядом, через полчаса вернусь. Единственная просьба, никому не
отдавать мой сверток.
Выхожу из
аптеки, пулей лечу домой, выпиваю кружку крепкого кофе, бреюсь и натягиваю
голубую рубашку. У метро покупаю розу на длинной ножке и возвращаюсь в аптеку.
Юная провизорша встречает меня смущенной улыбкой и сразу же извлекает из тайника
знакомый пакет. Я протягиваю цветок, расплачиваюсь и вместо обычного "спасибо"
говорю идиотское "мерси". Она доверчиво улыбается в ответ: - На здоровье!
Из аптеки
плетусь, как ишак, не зная, что делать с презервативами. Останавливаюсь в
соседнем скверике, сажусь на скамейку и, как баран на новые ворота, пялюсь на
проходящих женщин, а из головы не выходит юное зеленоглазое создание. Посидел я
счас и решил - будь что будет.
Вернулся в
аптеку, подошел к девушке и спрашиваю ее заговорчески:
- А что,
больших размеров у китайцев не бывает?
Она вновь
густо краснеет и отвечает с улыбкой:
- Вы первый,
кто пришел с такой претензией.
Сказав это,
она еще больше покраснела, но не отвернулась от меня. Это придало уверенности:
- Простите, а
можно мне после работы проводить вас до метро? - снова удивляюсь сам себе.
- Спасибо,
меня встречают.
- Жаль, - но
все равно, вы мне очень понравились.
- И вы мне, -
говорит она неожиданно. - Так что, если хотите, можем в обеденный перерыв на
скамейке поболтать.
Я чуть не
задохнулся от радости.
Когда мы
встретились, мне не составило особого труда уговорить ее подняться ко мне на
чашку кофе.
- Только с
условием, что вы не будете ко мне приставать, - соглашается она, а у самой в эту
минуту чертики в глазах скачут.
После этих
слов на мне чуть штаны не лопнули, в тако
|
|
